Имя 39-летнего английского дизайнера киприотского происхождения Хусейна Шалаяна встречается во всех книгах по истории новейшей моды. Но в редкой книге встречается хотя-бы страничная статья о работе одного из самых талантливых создателей оригинальных конструкций и обладателя нетривиального взгляда на моду. Скорее всего, потому, что сам Шалаян уверяет: «Я вовсе не интересуюсь модой». Сфера его интересов – взаимодействие тела и мира в контексте физического пространства, объемов и окружающей среды. При этом Шалаяна интересуют социальные и культурные обстоятельства, способные на них повлиять. Не будет откровением сказать, что он больше архитектор и философ, чем дизайнер, а его одежда – эксперименты с архитектоникой и возможностями человеческого тела. Это, однако, не означает, что дизайн Шалаяна выглядит холодным, как и любой другой «заумный» дизайн.





Его шоу соединяют в себе моду, искусство, философию, перформанс, высокие технологии и дизайн в самом широком понимании. Начиная со своей выпускной коллекции "The Tangent Flows", которую он показал в Сент-Мартинсе в 1993 году (сделанную из бумаги и металла коллекцию, Шалаян закопал на заднем дворе своего дома, чтобы придать предметам сильно поживший вид, а моделям перед показом коллекции делали противостолбнячные инъекции), дизайнер исследует роль тела в различных культурных контекстах, и их влияние на создание одежды.






Итог 15-летней работы Шалаяна в моде демонстрировала недавняя выставка в Лондоне. Здесь собрали все хайлайты его дефиле. Осень-зима 1999-2000, коллекция Afterwords, основная мысль – портативная архитектура (все еще дает о себе знать первоначальное архитектурное образование). Во время показа русская модель Наталья Семенова встала в центр стола, и он «поднялся», превратившись в юбку. Коллекция Airborne, платье сконструировано из сверкающих кристаллов Swarovski и 15 000 светодиодов LED. Коллекция весна-лето 2008, «Readings», платье украшено двумя сотнями двигающихся лазерных лучей. Коллекция весна-лето 2009, «Inertia», одежда из латексной пены, коллекция осень-зима 2009-2010, «Земная», ацетатная пена приобретает форму пальто, топов с большими воротами и укороченных платьев. Особый шик заключен в болотных сапогах (показаны на две недели раньше Prada) и кожаных корсетах, повторяющих линии тела.






Шалаян придумал бумажные «почтовые» платья (airmail dresses). Он делал их из похожего на бумагу материала, платье можно было сложить и отправить почтой подруге. Он автор шапочек в форме разбитой яичной скорлупы, прогулочных тростей, встроенных в платья, юбок, способных менять длину, воротников, способных стать декольте, платье-хамелеонов, меняющих не только форму, но и цвет, широкоплых шляп, подобно шагреневой коже уменьшавшихся в мгновение ока. Шалаян – иллюзионист от моды, Акопян подиума! И свое дело он делает со свойственной всем великим престидижитаторам серьезностью: «Для меня дизайн и функциональность – две половинки одного целого: одежда принимает во внимание присутствие под ней тела, но в то же время остается самостоятельным объектом прекрасного».







Минималистичный без пустоты, современный без натянутости, дизайн Шалаяна не всегда имеет очевидные источники вдохновения для тех, кто его наблюдает. В осенней коллекции 1997 года он препарирует почти ритуальное отношение человечества к погоде. При этом его резоны были настолько неочевидны, что воспринимались публикой скорее бессознательно. Церемониальные вышитые исламские покровы напоминали о каплях стекающей воды, плотные накидки предполагали защиту от шторма. Однако все увидели прекрасную коллекцию, источником вдохновения для которой послужило нечто слишком сложное для мгновенного распознавания. «Меня вдохновило мгновение между фантазией и реальностью», - отшучивается Шалаян.







Его враги называют захороненные с железными опилками вещи дешевым трюком для привлечения внимания, а не серьезным подходом. Его сторонники считают одежду Шалаяна современной и вполне носибельной.

«Больше, чем все остальные создатели моды, за исключением разве что Реи Кавакубо, Шалаян использует одежду как искусство реинтерпретации и реформирования человеческого тела. Это истинное tour de force философской идентификации!» - восторгается Ричард Мартин, куратор нью-йоркского The Costume Institute.